02 июня 2016  |  948

Русское народное

CRE Retail № 37 / июнь 2016 Екатерина Реуцкая
share tweet поделиться Email

Нестабильный курс валют, продолжающаяся инфляция и усиливающийся спад покупательной способности впервые с 1998 года дают беспрецедентный шанс российским производителям. Эксперты CRE Retail – об усилении позиций фирменной розницы, открытии российских кластеров и курсе на русское собственников помещений в стрит-ритейле и ТРЦ.

 

По оценкам CBRE, за последние два года в сфере производства потребительских товаров появилось и освободилось множество ниш – от сырья до производства и реализации продукции конечным потребителям. Среди причин называются не столько санкционные решения, итогом которых стало исчезновение из российских магазинов сразу нескольких видов товаров, сколько общее состояние экономики. Однако в целом процесс импортозамещения идет пока медленно, отмечают в компании,– так, доля импорта в 2015 году составила 21% от ВВП, как и в 2014 году. Отдельные позитивные сдвиги отмечаются скорее в структуре импорта: доля импортного продовольствия в товарных ресурсах розницы в 2015 году сократилась до 28% с 34% в 2014 году. «В активную борьбу за долю на рынке вступили производители продовольствия, в первую очередь крупные агрохолдинги, вертикальная структура которых позволяет оперативно нарастить объемы производства вслед за ростом спроса,– поясняет Олеся Дзюба, директор отдела исследований рынка CBRE.– Наиболее показательный пример в этой сфере – увеличение производства свинины, которое в России выросло практически молниеносно: за последние четыре года рост составил 26%, в этом году прогнозируется рост еще на 5,7%. Кроме того, существенный рост наблюдается в кондитерской сфере – национальные производители, благодаря ушедшему импорту, смогли увеличить выпуск продукции на 15%».

Впрочем, оперативно воспользоваться изменившейся конъюнктурой рынка и нарастить объемы смогли скорее производители в тех отраслях, где и до санкций были хорошие показатели, а ситуация последних двух лет лишь помогла «расчистить полки» от иностранных конкурентов. Однако собеседники CRE Retail убеждены, что для наращивания производства мяса, молока, плодов, рыбы необходимо в первую очередь преодолеть технологическую зависимость агропромышленного комплекса от импортной техники, оборудования, средств защиты растений, упаковки. «Правительство стимулирует внутреннее производство, строительство агропродовольственных кластеров по всей стране,– сообщает Юлия Ситникова, старший консультант по исследованиям компании «Магазин Магазинов».– Крупнейшие работающие в России FMCG-компании давно разместили производство своей продукции здесь».

Впрочем, по оценке Натальи Кругловой, руководителя бизнес-направления «Недвижимость» Pro Consulting Global Limited, устойчивое качество, которое требуется крупному ритейлу, пока способны обеспечить немногие. «Конечно, импортозамещение происходит, а с учетом дешевеющей рабочей силы, оно становится все более осмысленным,– размышляет г-жа Круглова.– Однако возможно оно скорее там, где основные затраты составляют как раз та самая рабочая сила и аренда. Как только речь заходит о сложных производственных цепочках, где требуется технологическое оборудование, которое по-прежнему безальтернативно зарубежное и которое подорожало в два раза за счет девальвации рубля, сразу оказывается, что с замещением есть проблемы». Другие эксперты CRE Retail отметили, что именно на фоне девальвации рубля транснациональные ритейлеры стали активно поставлять ряд российских продуктов в страны Европы. В частности, компания Auchan вывела на полки итальянских и французских магазинов русское печенье.

 

Сарафанное радио

Именно девальвация подарила новых взыскательных покупательниц и офлайновым магазинам одежды, рост которых отмечают в CBRE. «Сейчас действительно отличное время для развития российских компаний, но даже не из-за волатильности рубля, а потому что покупатель все больше обращается к российским маркам,– говорит Станислава Нажмитдинова, директор по развитию компании Fashion Collaboration.– О захвате рынка говорить явно рано, а вот о наращивании количества магазинов и развитии российского сетевого ритейла – самое время. Особенно интересно наблюдать за ростом локальных молодых дизайнерских марок, таких как “Ксения Князева”, Viktoria Irbaieva, ZDDZ и других, которые действительно производят свою продукцию на российских фабриках. Кроме того, появились интересные марки одежды и аксессуаров, развиваются дизайнерские шоу-румы и мультибренды с товарами российского производства. У российских производителей по-прежнему основные проблемы возникают с сырьем, которое закупается в Турции и Китае, меньше – с европейским».

В Pro Consulting Global Limited также сообщают о том, что российских брендов одежды, обуви, аксессуаров и косметики в российских ТРЦ стало намного больше, в том числе в высоком нишевом сегменте. «Возможно, в этой ситуации особенно выиграют производители недорогих массовых вещей,– делится Игорь Фролов, основатель и директор компании Northwestfur.– Они и раньше пытались конкурировать с китайскими производителями, но сейчас их продукция наконец-то стала дешевле китайской. С нами ситуация немного иная – мы шьем куртки среднего ценового диапазона. Покупатели, привыкшие к качественным вещам, теперь стали обращать внимание на нас: импортная одежда стала намного дороже, а мы держим цены. Однако у нас много импортных комплектующих (ткань, фурнитура), они-то и дорожают. С другой стороны, аренда, зарплаты и другие накладные расходы у нас в рублях, которые тоже растут, но не так быстро, как цены на импортные материалы. Поэтому, если ситуация не изменится, мы рано или поздно также будем вынуждены поднимать цены, и тогда с продажами все будет совсем плохо. В этом смысле я бы не стал сравнивать ситуацию сейчас с 1998 годом: покупательная способность падает, люди стали меньше покупать, в том числе и одежду. Другое дело, что у нас небольшие объемы производства, поэтому мы на себе это не замечаем и сейчас продаем все, что отшиваем. Но на всякий случай стали работать над экспортом нашей продукции, хотя еще пару лет назад даже не думали об этом».

По словам г-на Фролова, несмотря на то, что в прошлом году его компания не успевала справляться с заказами и теперь увеличила мощности, радужные прогнозы преждевременны. «Как будут обстоять дела в этом сезоне – трудно сказать,– поясняет эксперт.– С одной стороны, сильно уменьшился импорт одежды, с другой – в кризис всегда востребованы недорогие вещи и люкс, а одежда для среднего класса просядет в продажах сильно. В моем же сегменте я конкурирую с такими брендами, как Bask или Columbia». «Побивать» транснациональные компании Игорь Фролов планирует дополнительными сервисами – например, возможностью заказов курток по собственным меркам покупателя. Такая опция есть уже сейчас, однако теперь сервис планируется сделать более массовым. «Заметно, что потребители готовы покупать российскую одежду, у нас много повторных покупок, когда люди, купив куртку себе, покупают потом еще своим родственникам или рекомендуют нас друзьям,– говорит Игорь Фролов.– А вот розница не спешит брать наши куртки, они хотят вещи или очень дешевые в закупке, или известных брендов. Ни того, ни другого конкретно мы дать не можем».

Наталия Лескова, создатель бренда дизайнерской одежды Natali Leskova, также отмечает увеличение интереса к российским дизайнерам, в том числе со стороны оптовых закупщиков (мультибрендовых магазинов, продающих продукцию российских дизайнеров) и розницы (растут продажи через собственный интернет-магазин и через шоу-рум). «Получили новые возможности (и хорошо ими воспользовались) многие молодые марки – я бы выделила NNedre, Mirstores,– рассказывает г-жа Лескова.– Даже массовые покупатели стали интересоваться российскими дизайнерами, и у каждого на то свои причины: кто-то хочет индивидуальности, кто-то – “атмосферы”, кто-то идет за ценой. Надеюсь, что, создавая интересные клиентам и качественные по исполнению вещи, российские дизайнеры смогут этот интерес к себе закрепить, а одежду с маркировкой “Сделано в России” будут носить с радостью и гордостью».

Среди плюсов работы производителей одежды в России г-жа Лескова называет простую регистрацию деятельности, невысокие налоги и маленькую конкуренцию. К сложностям собеседники CRE Retail традиционно относят все ту же зависимость стоимости сырья и фурнитуры от курса валют, недостаток образовательных проектов в сфере моды, малую поддержку со стороны государства. «Я вот уже много лет говорю, что Россия не производит даже качественных ниток,– как тут говорить о полном импортозамещении»,– вздыхает Владислав Грановский, президент компании Vassa & Co. Эксперты русской Max Mara по-прежнему называют компанию Vassa & Co, владеющую в том числе собственной сетью фирменной розницы, одним из лучших проектов в истории российского производства вообще и наиболее успешным в своем сегменте в частности. «Мы покупаем все те же высококачественные ткани и фурнитуру, успешно продаемся в Нью-Йорке и стараемся до последнего не повышать цены,– продолжает г-н Грановский.– Однако мы не можем работать себе в убыток, и за каждым нашим пальто и платьем стоят еще и собственники торговых помещений, многие из которых до сих пор живут в параллельной реальности и идут на переговоры о снижении арендной ставки или фиксации курса с большой неохотой. Я всегда говорю, что если кто-то и убьет российское производство и фирменную розницу, то это будут не итальянцы с тканями за евро, а наши акулы недвижимости».

В свою очередь, Эрве Ле Девеат, создатель бренда Marcel Robert, отмечает, что для его бизнеса наиболее чувствительной сферой расходов остается кожа. «Мы постоянно объясняем нашим клиентам, что цены частично зависят от курса валют и, чтобы сохранить высокий уровень качества продуктов, мы вынуждены немного корректировать цены в связи с ростом курса евро,– сообщает г-н Ле Девеат.– С другой стороны, цены на товары (например, на часовые ремешки, которые импортируются в Россию в готовом виде) взлетели до небес, и теперь даже богатый человек задается вопросом, какова настоящая ценность часового ремешка. В бутиках они стоят 30–40 тысяч, иногда стоимость доходит до 80 тысяч за один ремешок, у нас же в российской мастерской точно такой же ремешок, сделанный вручную, стоит 15–18 тысяч рублей. И эта ситуация, безусловно, дает нам уникальный шанс стать официальным производителем ремешков для некоторых брендов, которые могут просто потерять клиентов. Например, в этом году, в самый разгар кризиса, мы стали официальным партнером компании Samsung, которая решила запустить умные часы премиум-сегмента и попросила нас специально для них создать коллекцию часовых ремешков. Для нас это стало знаковым событием: еще пару лет назад при переизбытке предложения наши цены оказались бы неконкурентоспособными, а сейчас за цену ремешка в дорогом бутике можно купить умные часы с ремешком из точно такой же кожи, что и ремни в дорогих бутиках, даже лучше, просто сделанным руками русских мастеров на территории России».

Главной сложностью Эрве Ле Девеат называет поиск источников финансирования для краткосрочных проектов – банки в России предлагают невероятно дорогостоящие кредиты, в то время как в Европе кредиты для бизнеса очень дешевые. «Французский банк BPI, например, предлагает инвестировать в бизнес-проекты на 5 лет под 0%, здесь такого нет, конечно,– делится эксперт.– Другая, не менее важная проблема – это обучение и квалификация персонала. Очень слабая сегодня профессиональная подготовка – невероятный тормоз в развитии производства и сферы услуг. Те профессионалы, которые есть, на вес золота. Что, безусловно, хорошо в России, так это отсутствие сильных конкурентов. Если ты производишь качественно и у тебя отличный сервис, ты в лидерах».

По оценкам участников рынка, именно российские производители товаров, которые «выглядят дороже, чем стоят», получили у покупателя небывалый карт-бланш. В частности, о своих амбициозных планах открыть 500 магазинов заявил Андрей Трубников, создатель бренда Natura Siberica. Сейчас, по информации пресс-службы Natura Siberica, у компании в ближайших планах открытие девяти магазинов Natura Siberica, в дальнейшем – запуск нового формата Agafia Shop (первый магазин будет на Ленинском проспекте в Москве) и сети «Первый Косметический». Однако доля сырьевого импорта в косметическом сегменте, по оценкам собеседников CRE Retail, особенно велика, и именно в этом вопросе импортозамещение в ближайшие два-три года будет играть ключевую роль. «Запуск производства сырья в этих отраслях капитало- и наукоемок, но процесс уже пошел,– говорит Олеся Дзюба.– Среди последних примеров можно отметить открытие нового фармзавода ГК “Ниармедик” в Обнинске, старт работ по строительству завода “Биохимик” в Саранске, запуск целого ряда линий по производству отечественного лецитина и т. д.».

При этом восприятие российских товаров в сегменте парфюмерии и косметики однозначно улучшилось, как отмечают в CBRE,– между российским и импортным товаром потребитель, как правило, выберет первый вариант, причем не только из соображений экономии, но и с целью «поддержать отечественного производителя». «Список брендов отечественной косметики можно дополнить следующими: Teana, Kleona, Greenlab, “Кора”, “Таежный травник”, Green Mama, Art-Visage, Eva Mosaic, бренды концерна “Калина” (“Чистая линия”, “Черный жемчуг”, “Бархатные ручки”, “Сто рецептов красоты”, “Лесной бальзам”, “Маленькая фея”)»,– перечисляет Олеся Дзюба.

Однако многие русские производители стали, напротив, чаще использовать в дизайне наименования и символику, которые напоминают по стилю товары и продукты, произведенные в Европе. «Я слышал, что и наш бренд не ассоциируют с российским производством,– говорит Эрве Ле Девеат.– Хотя мы везде говорим, что наше производство находится в самом центре Москвы, а чехлы и ремешки изготавливают русские мастера под руководством француза».

 

В Питере – пить

Усиление позиций российских производителей эксперты наблюдают и в сегментах продуктов премиум-класса (проект LavkaLavka, коллаборации фермеров и др.), а также алкогольных напитков. «Российское сейчас в моде, людям нравится, что в РФ появились качественные вина приемлемого качества, тем более когда они доступнее импортных,– сообщает Александр Липилин, руководитель направления по работе с частными и корпоративными клиентами виноторговой компании «Форт».– У нас доля российских вин выросла значительно – повторюсь, что это продиктовано как экономикой, так и модой. Но по-настоящему качественных отечественных вин все еще мало, и если они имеют приемлемую цену, их закупают и рестораны, и крупные сети. Здесь еще стоит помнить о том, что в себестоимости российского вина доля импортного оборудования, материалов и сырья составляет от 30% до 90%. Но при их производстве также используется импортное оборудование, нередко – импортные бутылки, само собой – пробки; часто привлекаются специалисты из-за границы. С повышением курсов валют этот сегмент сильно выиграл, их прямые конкуренты из импорта выросли в цене и стали заметно дороже. Правда, сейчас из-за импортной составляющей в себестоимости наши вина тоже дорожают».

Среди наиболее интересных виноделен г-н Липилин выделяет «Усадьбу Перовских», Uppa Winery, Alma Valley, Esse (Крым); «Лефкадия», «Раевское», «Ведерниковъ», «Усадьба Дивноморское» (Краснодарский край). Однако все эти проекты начинались еще задолго до официального курса на импортозамещение. «Виноградарство и виноделие – процесс вообще длительный,– напоминает эксперт.– Так что тут можно говорить скорее о расширении производства уже существовавших проектов. Сложности у российских виноделов такие же, как и у другого бизнеса: дорогой кредит, избыточное регулирование, риски отъема собственности».

В свою очередь, всплеск пивной крафтовой темы (особенно в Петербурге), наблюдающийся последние четыре года, теперь для многих покупателей стал не столько данью моде, сколько необходимостью. Однако российские пивовары не менее зависимы от импортного сырья. «Солод, хмель, дрожжи, оборудование также закупаются за границей,– говорит Евгений Федотов, создатель сети магазинов «Главпивмаг».– В целом потребитель верит, что в России возможно делать “все свое” и не зависеть от импорта. Ну и политика государства вынуждает заниматься собственным производством. Шансы у наших пивоваров есть, но все будет зависеть от курса рубля. Ну и лучший способ “дойти до покупателя” – открыть собственный магазин или бар».

По мнению Юлии Ситниковой, именно в продовольственном секторе более заметно стремление к открытию магазинов собственной розницы. Фирменную розницу активно развивают мясные и молочные заводы. Однако, по оценкам исследователей компании «Магазин Магазинов», оборот продовольствия, приходящийся на собственную монопродуктовую розницу в Москве и Санкт-Петербурге, небольшой – порядка 2–5% от совокупного розничного оборота продовольствия».

В CBRE отмечают, что большинство российских производителей пока реализуют продукцию в мультибрендовых магазинах – как в специализированных (магазин косметики Organic Shop, магазин одежды российских дизайнеров «Лабиринт» и пр.), так и в универсальных (гипер- и супермаркетах). «Производителей, открывших магазины для реализации своей продукции, немного – среди них: “Мираторг”, “Сетунь”, “Ремит”, “Мясницкий ряд”,– перечисляет Олеся Дзюба.– Также стоит отметить недавно наметившийся тренд открытия монобрендовых магазинов российских дизайнеров (например, Dasha Gauser, Larisa Gert, Pepen, Люба Сергеева, Demyanovich, Alena Goretskaya) и мультибрендовых магазинов российских дизайнеров (Puzzle fashion concept, “Лабиринт”, AXIOM). Новые бренды активно завоевывают рынок и постепенно выходят из режима работы “онлайн-магазин + небольшой шоу-рум” и разрастаются в полноценную ритейл-сеть. Эксклюзивные творения русских дизайнеров, изначально рассчитанные на модниц, становятся популярными и выходят в массовое производство. И в этом смысле снижение ставок аренды в ТЦ в совокупности с возросшей борьбой за арендатора только помогает новым брендам в их борьбе за потребителя».

Однако Наталья Круглова отмечает общую проблему с дистрибуцией и нежелание торговых сетей работать с относительно небольшим производителем – это сложно и дорого. «На рынке все еще мало профессиональных агрегаторов, которые могли бы выступить связующим звеном между арендодателем и производителем,– поясняет г-жа Круглова.– Здесь есть явный дефицит, следствием которого является непосредственный выход производителей в розницу – не всегда удачный. Для масс-маркета это оправданный ход, для нишевой же продукции, как правило, ошибочный». Эрве Ле Девеат, напротив, считает, что именно «нишевикам» важно открывать собственные магазины. «Клиенты за часовыми ремешками идут туда, где они могут увидеть качество и примерить ремешок, а что касается часов, то нам важно, чтобы они стояли на витрине не только с китайскими товарами,– поясняет г-н Ле Девеат.– В магазинах re:Store нам повезло: мы стоим на отдельной полке. Что касается “прорусского” кластера, то лично я был бы не против объединиться с производством обуви премиум-класса или часовым бутиком». Игорь Фролов также ищет возможность продавать не только куртки, но и спортивную экипировку и аксессуары, а также обувь. «Но вообще очень трудно заниматься производством и розницей с магазинами,– говорит эксперт.– Хотя я понимаю, что со временем все же придется открывать свои магазины. Кстати, у нас был свой магазин в Петербурге, но после переезда производства в Великий Новгород его пришлось закрыть».

По словам Юлии Ситниковой, успешных примеров собственной розницы среди российских фабрик вообще не так много: «Сударь», «Большевичка», Dress Code. «Минпромторг проводит политику стимулирования и повышения привлекательности российских фабрик для размещения заказов, в том числе для зарубежных игроков, а также занимается продвижением российских товаров,– продолжает эксперт.– Ну и в целом рынок предлагает сейчас возможности для развития розницы – площадки для открытия торговых точек есть, ставки ниже докризисного уровня, а если российским производителям удастся наладить пошив хорошей одежды современного дизайна по приемлемым ценам, это может иметь определенный успех». Наталья Круглова убеждена, что на рынок будут выходить все новые и новые одежные и обувные марки, новые бренды косметики и продовольственных товаров made in Russia. «Переиграть иностранцев мы можем,– убежден г-н Фролов.– Ведь можем делать очень качественные вещи – для этого нужно просто не мешать и создать предсказуемую среду для бизнеса».

 

Анна Лебсак-Клейманс, генеральный директор Fashion Consulting Group:

– В перспективе ближайших четырех лет (к 2020) российское производство преимущественно останется в среднем и нижнем ценовых сегментах. Сегодня весь средний сегмент– это 30–35% от всех оборотов рынка одежды. Маловероятно, что его полностью займут российские бренды. Российское производство может быть конкурентоспособным в отдельных нишах и при производстве партий среднего и малого тиражей. На территории РФ есть сильные производства в категориях мужской деловой одежды, трикотажа, верхней одежды и спецодежды – там, где основу составляют отработанный базовый ассортимент и выверенные лекала и не предполагается быстрое внедрение новых модных образцов. Увеличение доли российских товаров возможно в отдельных товарных категориях, где российское производство исторически сильное и где сохранились предприятия с хорошими традициями. В этих категориях российское производство может предлагать конкурентоспособный продукт и в массовом бюджетном сегменте, что может позволить ему «откусить» от него какую-то часть у турецких и китайских конкурентов. Также малые нишевые производства недорогой одежды будут иметь возможности для развития в период удорожания валют, особенно в ситуации так называемого вертикального производства – когда торговая марка не размещается на производстве, а является детищем самой фабрики, и продажа товаров конечному покупателю осуществляется напрямую от производителя.

 

Геннадий Суворов, директор по стратегическому развитию, член совета директоров «Шипилова Фэшн Дизайн»:

– Наша одежда стала более востребована по нескольким причинам. Во-первых, с рынка ушло несколько крупных европейских марок, с которыми мы конкурировали. Вторая причина – российские байеры, особенно региональные, сильно пострадали от высокого курса евро и финансового кризиса. У них разрушился обычный цикл – закупка, продажи, выручка, доход, закупка. В начале года за счет внутренних резервов они еще смогли выкупить у своих европейских поставщиков усеченные коллекции «весна-лето», но после слабых продаж этих коллекций они в большинстве своем провалили закупку коллекций «осень-зима», в результате многие из них остались без товара. У нас же появилось несколько оптовых покупателей, которые раньше торговали «только Европой».

По оценкам некоторых экспертов моды, доля рынка российских брендов в указанном сегменте не превышает 3–4%. Объем же сегмента рынка, в котором мы работаем, составляет порядка 160 млрд рублей.

В нашем сегменте ситуация лучше – наш бренд увеличил продажи на 30%. Такой рост произошел главным образом из-за того, что мы открыли несколько собственных розничных магазинов. Самой главной сложностью для нашего бренда был и остается дефицит операционного капитала. Как правило, европейские бренды платят за ткань европейским поставщикам через 60 дней после получения ткани на свой склад. Мы же сначала вносим предоплату в размере 30%, чтобы наш заказ начали изготавливать, потом остальные 70% – чтобы отгрузили готовую ткань, а потом еще ждем 25–30 дней, пока она приедет и будет растаможена. Затем отправляем ткани для отшива партий. Это еще месяц. Таким образом, наш капитал замораживается в тканях на 4–5 месяцев.

При таком отношении государства к легкой промышленности шанса переиграть импорт и не может быть. Посудите сами, возьмем наш развивающийся в сегменте «средний+» бренд Elena Shipilova. Мы доросли до оборота 150 млн рублей в год и сильно замедлили развитие. Потому что прекратился рост операционного капитала. Банки требуют твердый залог – квартиру, например. Квартира заложена, под залог товаров в обороте кредиты сейчас не дают.

А например, для иностранных венчурных фондов объем требуемого инвестиционного капитала начинается с $10 млн. Как может образоваться потребность в $10 млн операционного капитала, если у бизнеса выручка всего $2 млн?!

 

Сергей Шиферсон, коммерческий директор компании City & Malls PFM:

– Производство мебели – это одна из тех сфер, где импортозамещение вполне реально, работает и развивается. Особенно это касается сегмента мебели эконом- и среднего класса. Если говорить о товарных группах, то россиийские производители давно и успешно освоили сегменты корпусной (среди крупнейших – компании «Лазурит», «Шатура», «DMI Дятьково», «Роникон», «Ангстрем») и мягкой мебели (группа компаний «8 марта», MZ5 group, МООН), кухонь, столов и стульев, кроватей и матрасов.

Бренды с историей давно обеспечены собственными производственными мощностями и сейчас активно работают, выпуская новые коллекции как в современном, так и классическом стилях. Во многих регионах страны производство мебели становится заметным сегментом на экономической карте: Московский регион, Санкт-Петербург, Кировская область, Калининград и др. Безусловно, российское производство мебели опирается и во многом продолжает подпитываться технологиями и дизайнерскими решениями европейских компаний, но за последние годы уровень и качество отечественной продукции заметно выросли, что позитивно повлияло и на спрос: потребители стали воспринимать товары, изготовленные в России, как реальную альтернативу и, что называется, «проголосовали рублем». Так, более 80% компаний-арендаторов мебельного центра Roomer, крупнейшего специализированного ТЦ в Москве, реализуют мебель и товары для дома российского производства – это и мягкая, и корпусная мебель, матрасы и кровати и пр. Управляющая компания City&Malls PFM уже третий год подряд, в июне, проводит в ТЦ Roomer масштабную маркетинговую акцию «Roomer за отечественного производителя». В период акции посетители МЦ имеют возможность приобрести товары российского производства со значительными скидками. Тем не менее, говоря о развитии мебельной отрасли, необходимо отметить, что в производстве мебели зачастую используются импортные комплектующие: на текущий момент отечественные производители уступают зарубежным в качестве обивочных тканей, фурнитуры и крепежных элементов. Но технологии совершенствуются, и в перспективе использование комплектующих российского производства также вполне возможно.


share tweet поделиться Email
Подпишитесь на новости
Свежий номер