25 января 2016  |  2734

Александр Карташов: «Мы выжили, потому что не всегда сговорчивы»

CRE Retail № 33 / январь–февраль 2015 Екатерина Реуцкая Фото: Михаил Воронцов
share tweet поделиться Email

Генеральный директор Павловопосадской платочной мануфактуры Александр Карташов рассказал CRE Retail о том, почему павловопосадский платок хотят иметь в гардеробе все женщины, а фирменный магазин – каждый торговый центр.

 

– Из всех традиционных русских промыслов не только выжить, но и прогреметь в 90-е получилось только у вас. Сейчас, спустя 20 лет, как вы думаете – почему? Стали ли причиной исключительно «энергичные» инвесторы, с которыми предприятию действительно повезло?

– В России народных художественных промыслов немало, и важно понимать, что все они составляют важную часть культуры и относятся к предметам народного искусства. Но сравнивать их между собой неправильно, да это и невозможно, поскольку они различаются всем: технологиями, материалами да, в конце концов, самими изделиями. Кроме того, они расположены в разных частях страны, у всех разный менеджмент и разное положение. И хотя сейчас наше производство является одним из ведущих среди отечественных промыслов, есть, разумеется, другие, в которых неплохо налажены вопросы управления, производства и сбыта. Но, конечно, наличие «энергичных» инвесторов, как в нашем случае, – только положительный фактор.

 

– Удержаться на плаву когда-то получилось не в последнюю очередь благодаря проекту «Шали почтой». Однако та же «Почта России» с ее специфической логистикой, долгой доставкой и «потерей» заказов погубила репутацию не одного начинания.

– У нас при работе с этой службой тоже не обходилось без проблем. Но мы, понимая свою ответственность перед покупателями, всегда внимательно следим за ситуацией и стараемся быстро реагировать. Так, после известного всей стране «завала» на Московском почтамте несколько лет назад мы, имея договор с подмосковным управлением «Почты России», в течение недели переключили всю работу через другой регион – Владимирскую область.

 

– Основатель Vassa Владислав Грановский часто говорит о том, что эмбарго в легпроме ему снится в кошмарах, а Россия не производит даже качественных ниток. Как на фоне «ветра импортозамещения» чувствуете себя вы? Иными словами – что в павловопосадском платке сегодня российское, а что – нет?

– В нашем платке все самое основное является российским: это земля и стены (место производства), вековые традиции, а главное, люди – талантливые авторы рисунков и специалисты в управлении, на производстве и сбыте. Что касается сырья, то в этом сегменте все довольно стабильно весь постсоветский период. Примерно половина шерстяного сырья – российская, половина – из Австралии. Все, что применяется сегодня для производства платка, натуральное. И это – ответ на жалобы некоторых модниц на жесткие требования по уходу на ярлыках павловопосадских платков. Понимаете, производство такого платка – это в некотором смысле производство в корыте. Мы ткань моем, моем, моем, красители закрепляем. Поэтому и не рекомендуем домашнюю стирку. Ведь как изменилась наша женщина? Она практически полностью утратила и навыки стирки, и навыки ухода за вещами после стирки. Потому что постирать – это полдела. Важно правильно сушить. 90% порчи платков происходит в результате неправильной сушки. Поэтому мы и рекомендуем: не надо никаких экспериментов, лучше сходите с платком в химчистку. Да, можно было набухать химии, хлора и повесить знак «стирайте, где хотите». И все будет замечательно, но не забывайте, что, например, хлор – это источник онкологии. Поэтому мы еще 20 лет назад изжили на мануфактуре всю вредную химию. Конечно, это сложный и дорогой путь, в том числе для покупателя, которому приходится потратиться на химчистку, но, уверяю вас, что лучше купить один натуральный платок, чем целый шкаф турецкой синтетики и мешок лекарств.

 

– Вы часто говорите о том, что качество павловопосадских шалей сопоставимо с Hermes, однако их, в отличие от Hermes, может себе позволить купить каждая женщина. Вы в самом деле считаете себя конкурентами французских модных домов?

– Важно уточнить, о чем идет речь. Если взять российский рынок, и даже шире – рынок стран СНГ, то на этой территории у нашего производства нет конкурентов ни по объемам продаж, ни по ассортименту,– мы явные лидеры. На этом внутреннем платочном рынке вообще нет никаких французских модных домов, а Hermes представлен всего лишь двумя магазинами в Москве. Когда мы говорим о конкуренции с этим домом, то имеем в виду только шелковые платки, поскольку они выпускают преимущественно шелковые платки, и рисунки только для таких платков. Здесь важно понимать, что у нас и у Hermes разные подходы к формированию коллекции платков по рисункам и их позиционированию. Этот торговый дом не имеет штата постоянных авторов рисунков для платков, поэтому нельзя только по рисунку, без наличия фирменного товарного знака определить, что это платок от Hermes. На их ярлыках никогда не указывается автор рисунка. Общеизвестно, что платки от Hermes – это предметы шика и роскоши, поскольку они стоят от 300 евро и выше, но при этом покупатель платит именно за бренд. Разумеется, что в нашей стране круг таких покупателей очень узок. Мы придерживаемся другой стратегии на рынке – делаем не такую дорогую, как у Hermes, продукцию, но выпускаем ее в значительно больших объемах, разных размеров от 65х65 см до 130х130 см. Наши шелковые платки доступны по цене очень широкому кругу покупателей – от 780 рублей до 3850 рублей. Но главное, что рисунки для этих платков создают наши художники, а также приглашенные авторы, имя которых всегда указано в ярлыке. И мы знаем, что значительное число покупателей и специалистов высоко оценивают рисунки наших платков, и по данному компоненту наше производство может смело конкурировать с Hermes.

 

– Ваш проект вообще один из немногих в мире, продукция которого выглядит дороже, чем стоит. Интересно ли было бы на этом фоне выйти в дизайнерскую одежду – например, производить юбки или пальто с традиционными росписями?

– О, таких планов пока нет.

 

– А выступить в коллаборации с кем-то из известных дизайнеров?

– Под коллаборацией в модной индустрии ведь понимается сотрудничество бренда с приглашенным дизайнером или знаменитостью с целью создания коллекции, включающей небольшую линейку товаров (6–10 моделей), объединенных общей темой или идеей. У нас таких планов нет, и к нам никто не обращался. Из известных российских дизайнеров мы взаимодействовали (но не в формате коллаборации) только со Славой Зайцевым, с которым сложилось многолетнее плодотворное сотрудничество, а у наших художников с ним личные дружеские отношения. Впрочем, мы готовы работать с модными домами, но не в ущерб своим интересам и стилю.

 

– Когда мода на павловопосадские платки вернулась в прямом смысле от Москвы до Владивостока, выяснилось, что элегантно носить такие вещи получается далеко не у каждой женщины. Пробовали ли вы, как те же французские дома, прикладывать к платкам карточки или буклеты с тем, как завязывать, с чем носить и т.д.?

– Карточки к платкам мы пока не прикладывали, но не исключено, что такое произойдет. А вот информация о том, как наши платки и шарфы можно носить, какие существуют способы их повязывания, имеется в интернете, в том числе и на форуме, на который можно попасть с нашего сайта platki.ru.

 

– Магазин с платками сегодня хочет иметь у себя практически каждый ТРЦ и пешеходная улица, однако вы присутствуете далеко не везде.

– Мы – единственное предприятие среди российских промыслов, которое имеет фирменную розничную сеть под единым брендом «Павловопосадские платки». На сегодня это 141 магазин по стране, только в Москве и Петербурге по 30 магазинов. Отмечу, что во всех магазинах фирменной розницы, открытых в разных городах, цены одинаковые, такие же цены установлены и в интернет-магазине. В основном фирменные магазины размещены в ТРЦ, есть и магазины на первых этажах зданий. Однако формат стрит-ритейла пока еще недостаточно развит в нашей стране – во многих городах, даже крупных, не сложились, недооформились улицы, полностью подготовленные к размещению торговых точек. В целом же для открытия магазина «Павловопосадские платки» необходимо соблюдение трех основных условий: расположение самого ТРЦ – транспортная доступность; расположение магазина внутри ТРЦ – на пути движения значительного числа посетителей ТРЦ; размер арендной платы – разум­ный для окупаемости магазина.

 

– Даете ли вы рекомендации, как найти идеального продавца для такого штучного товара, как павловопосадский платок?

– Скажем так: идеальный продавец для наших изделий – это женщина, которая любит платки, разбирается в них, знает весь ассортимент, обладает основами психологии, хорошей реакцией и умеет правильно предложить разным покупателям именно то, что подходит по размеру, по рисунку и по кошельку. Но найти таких продавцов для каждого магазина – очень трудная задача, и не всегда удается ее решить.

 

– Насколько сильно отличаются предпочтения покупательниц-москвичек или петербурженок от выбора покупательниц-архангелогородок?

– Разумеется, Москва и Петербург – сосредоточение финансовых средств, и здесь более популярны дорогие коллекционные платки. Поэтому в Москве средний чек достигает 5000 рублей, а, скажем, в Угличе – 2000 рублей. Что касается предпочтений, то женщины всегда и везде модницы, они хотят для себя самого лучшего. Однако рад бы в модный рай, да деньги не всегда пускают. Впрочем, отдельная категория покупателей по всей стране – это коллекционеры платков, и они за ценой никогда не постоят, в прямом смысле карауля ночами в интернет-магазине некоторые будущие экспонаты своих домашних коллекций. Более 800 изделий входит в состав нашей коллекции, предлагаемой покупателям ежегодно на очередной сезон,– это шали, платки, палантины, шарфы, кашне, скатерти из натуральных видов ткани. Шерстяные платки составляют более 70% всей производимой продукции, шелковые – более 25%, хлопковые – около 4%, оставшаяся часть – из льна. Все они различаются по размеру и по цене. Поэтому естественно, что больше всего продается шерстяных платков среднего размера (125х125 см и 89х89 см).

 

– В основном у вас представлены платки с узорами на основе легендарной павловопосадской розы. Вы категорически против так называемых авангардных коллекций?

– Почему же? Вот в нашем новом музее будет вскоре представлена вся ретроспектива, в том числе такие эксперименты. Но тут, понимаете, еще в чем дело: если вы читаете Диккенса или Толстого, то даже без обложки поймете, что это они. Но вот если бы мы могли попросить Вальтера Скотта написать, как Чехов, то вряд ли бы у него это получилось. Так и с потребительскими ожиданиями: хорошо бы было, если бы наш художник, например, В. Фадеева нарисовала что-то в стиле Сальвадора Дали, но она не может, и это реальность. Поэтому для некоторых экспериментов мы приглашаем художников со стороны, от которых не ждем творений в нашей традиции. Это для такого покупателя, который иногда хочет, войдя в фирменный магазин, найти там не только нашу классику. Так называемые абстрактные рисунки – их немного, три–четыре изделия на 100 традиционных, и продаются они по-разному. Кстати, потом покупатель все равно возвращается к нашему почерку. Павловопосадский платок, в отличие от того же Hermes, повторюсь, всегда видно издалека. Нас подделывают почти так же часто, а это, согласитесь, оценка.

 

– В самом деле?

– Да, приходится с этим бороться. Президентом страны образована госкомиссия по борьбе с контрафактом, в ее состав входят первые лица всех силовых ведомств. Эта комиссия как основное направление работы отдельно выделила меры по защите народных промыслов. Например, был снижен размер стоимости конт­рафактного товара, при котором может быть возбуждено уголовное дело  – с 1,5 млн рублей до 250тыс. рублей. Это серьезные сдвиги.

 

– Кто подделывает чаще всего? Китай, Турция или какой-нибудь подмосковный кооператив a la russe?

– Понимаете, подделки наших платков не могут быть изготовлены совсем уж в домашних условиях. Это фабричное производство на территории Турции и Китая, все ввозится массово и растекается потом по подземным переходам России. Контрафакт, как правило, стоит значительно дешевле, хотя визуально его отличить не так уж просто даже опытному глазу. Первый фактор, конечно же, цена. Как не бывает хорошей водки за 100 рублей, так не бывает чистошерстяного павловопосадского платка за 200 рублей. Только ткани идет сегодня на большой платок минимум на 300 рублей, а затем ведь есть еще затраты на зарплату и прибыль. Мы, как и все, должны иметь прибыль, чтобы развиваться, и мы это делаем. За последние 20 лет полностью сменили свое оборудование, и именно оно обеспечивает воплощение тех творческих замыслов художников, которые иначе и не воплотить. Знаете, подделывают даже наши этикетки, надписи, ярлыки. Грамотный покупатель знает, что на настоящей этикетке уж точно должен быть адрес не просто «Россия», а еще город, улица, дом. Второе – контрафактники не пишут ТУ.Третье – состав волокна, якобы 80% шерсти и 20% вискозы. Мы взяли эти образцы в свою лабораторию, и оказалось, что там ни вискозы, ни шерсти, зато синтетики –на все 100%. Мы же для своих изделий используем лучшие ткани из натурального сырья – шерсть, шелк, хлопок. Однако живое волокно всегда неровное, оно никогда не будет идеальным, оно дышит. Платок от этого, разумеется, не станет хуже. Как только вы наденете его, он украсит вас, а вы – его.

 

– Каков процент ручного труда на мануфактуре сегодня?

– У художников – 100%, тут никаких компьютеров. Натуральная ткань – живой организм. Температура на улице зимой – минус 30 градусов, в помещении – плюс 35. Ткань, проходя через разное оборудование, то расширяется (при промывке), то усаживается (в сушилке). А на печати – более 20 плоских шаблонов, по одному на каждый цвет, и сдвиг любого из них даже на миллиметр дает брак. Удовольствия от такого платка вы точно не получите. Вспомните, почему мы в советское время всегда гонялись за иностранными художественными альбомами нашей же Третьяковки? Да потому что там была отменная техника печати, позволявшая воспроизвести Шишкина, Айвазовского, Ге почти так же, как если бы вы видели подлинники. Так вот, для того чтобы иметь такое же качество печати на платках, мы сначала купили лучшее оборудование у ведущих мировых фирм, а затем обучили своих работников, которые именно ручными настройками делают работу механизмов идеальной. Ведь платок, который вы, возможно, наденете в Большой театр, на банкет, несомненно, по качеству должен быть идеален. Вот у вашего фотографа в руках прекрасный фотоаппарат. Дайте ему другую машину. Что у него получится?

 

– У него-то все получится.

– Да, в силу мастерства. Но есть вещи, для которых одного мастерства мало, и только техника в сочетании с высокой квалификацией и творческим подходом, умением чувствовать дыхание ткани позволяет добиться нужного результата. Люди, которые годами работали по металлу или дереву, не берутся работать на ткани – именно потому, что она живая и непредсказуемая. Ну а после печати у нас только ручной труд по обработке платка: обшить, обвязать. Люди сидят по домам и обвязывают. Так что ручного труда по-прежнему много, и никто не ставил цели его посчитать как-то в процентах. И еще есть такое понятие – павловопосадская роза, некий павловопосадский дух, который эти розы объединяет, благодаря чему они и сохраняются 220 лет. Именно поэтому нашу продукцию так много покупают в Европу, Америку, Африку – наша роза живая, она нравится всем. Опытные ценители всегда могут посмотреть на наш платок и сказать: а вот эта роза Фадеевой.

 

– А ведь практически все собственники традиционных производств жалуются на то, что преемственность утрачена, учебные заведения закрыты, мастеров почти не осталось. Как решаете проблему кадров вы сами?

– Нам так же трудно, как и всем. Мы не применяли каких-то особенных способов решения этой проблемы – сохраняем имеющиеся кадры, постоянно приглашаем новых работников и сами их обучаем. Был определенный разрыв, когда было много ветеранов и много молодых людей, но сейчас в творческой силе люди 50-летние – В. Фадеева, Е. Жукова. За последние три года к нам пришли пять молодых художников. Остаются, конечно, не все, потому что зарплата в текстильной промышленности всегда была небольшой. Художники, конечно, очень зависят от своих творческих удач – от тиражей и популярности изделий.

 

– Что, помимо традиционных льгот, позволило вам попасть в перечень 78 организаций народных промыслов России?

– Для включения в этот перечень само предприятие должно соответствовать совокупности ряда критериев: наличие художественных традиций производства, срок существования, преимущественный (более 50%) выпуск изделий народных промыслов, проведение специальных экспертиз этих изделий и т.п. В перечень решением Минпромторга включены организации народных художественных промыслов, в том числе и наша, которым оказывается государственная поддержка в виде субсидий из федерального бюджета, компенсирующих часть произведенных затрат на изготовление изделий промыслов и на их продвижение.

 

– Вы вообще часто видите женщин в своих платках на улицах?

– В Павловском Посаде – да. Тут, смотрите, еще какая ситуация. В советский период ведь был настоящий «платочный голод» – мы выпускали в десять раз больше, чем сейчас, а люди, которые работали на фабрике, платков не имели. Были какие-то схемы подпольного распределения, павловопосадские платки реально были дефицитом. Сейчас выпускаем в десять раз меньше, зато купить может любой. Во время Олимпиады‑80 в Москве платок стоил 40 рублей при зарплате 150. Сейчас платок такого уровня стоит 3000–4000 рублей при зарплате 20 тысяч. Другое дело, что квартплата стала выше, жизнь изменилась, и в структуре семейного бюджета наш платок, может быть, не самая необходимая вещь. Но, повторюсь, лучше купить один наш, чем шкаф синтетических. Двадцать лет назад, когда мы пришли на фабрику, было странное мнение у той части людей, которая платки не носила: павловопосадский платок – это для бабушки. Или для иностранца, послу в подарок. А больше он никому не нужен. Конечно, дело было еще в том, что в 1995 году в отделе сбыта висело 20 платков из очень грубой шерсти, выбирать было объективно не из чего. Сегодня мы предлагаем 800–900 моделей высокого качества.

 

– Вы ведь принципиально не приглашаете для рекламы фотомоделей, в каталогах платки рекламируют простые русские женщины или, как сейчас принято говорить, plus size.

– Мы лечим подобное подобным. Наш клиент – тот самый простой, уважаемый нами россиянин. Их 120 миллионов. Очень просто пойти по выбранному многими производителями пути: взять звезду или фотомодель, нарядить в свою одежду. Конечно, мне приятно видеть Adidas на молодом и красивом мужчине, я думаю, что если я надену их костюм, то стану таким же атлетом. Но нет, не стану, даже скорее я разочаруюсь, когда сравню. Вот мы не хотим этих разочарований, завышенных требований к клиенту. Людям всегда приятнее видеть в рекламе людей, похожих на себя. Но не исключаю, что когда-нибудь мы пригласим и звезду, и фотомодель – просто потому, что всегда ищем что-то новое. Но вряд ли будем делать это постоянно.

 

– Какой канал рекламы ­вообще сегодня для вас самый работающий?

– Наши каталоги. Раньше мы их рассылали по почте, а потом пришел интернет, и теперь там представлен абсолютно весь наш ассортимент. Мы, кстати, пробовали рекламироваться в глянце, но это не дало результата. Нам нужна массовость, возможность достучаться почти до каждого дома, а там этого нет.

 

– Многие ритейлеры жалуются, что изменилась сама модель потребления, покупатель, в первую очередь, отказывается от так называемого расширительного ассортимента и аксессуаров.

– У нас замедлились темпы роста продаж, но общий уровень сохранен, сейчас есть даже маленький рост – 2,5%. Что касается спроса, то он довольно постоянен и стабилен. Наши платки, даже самые большие, – это не предмет роскоши. Может быть, они не всегда и не всем сразу нужны. Например, молодая женщина прекрасна сама по себе, и ей, возможно, кажется ненужным себя украшать. Но с возрастом это проходит. Или кто-то считает, что павловопосадский платок «не ее стиль», но потом получает наш платок в подарок и быстро меняет свое мнение. Женщина вдруг видит, что его можно носить и с джинсами, и с вечерним платьем, и с шубой, и с пуховиком и это всегда будет прекрасно. Жены дипломатов надевают на прием наши платки, два-три раза меняют их за вечер, и всем кажется, что они полностью сменили туалет. Или вот африканские дамы – они носят эти шали даже в 30-градусную жару. Ни одной москвичке это в голову не придет. А эфиопка идет в шерстяной шали с розами, цветет и улыбается. Какой женщине не подходит букет с цветами? Или так: какая женщина откажется принять букет цветов? Вы такую не найдете никогда. Все любят цветы, что-то живое, поэтому всем нравятся и наши шали. Ведь даже орнаментальные рисунки на них рождены из цветочных метаморфоз.

 

– Вы активно сотрудничаете с посольствами и госструктурами. Что пришлось делать последний раз?

– «Синенький скромный платочек» к 70‑летию Победы. Это было непросто, когда к нам поступил заказ, – определиться, что предложить. Насколько синенький? Насколько скромный? Хлопок, шерсть или шелк? В итоге заказчик выбрал шелк с атласным переплетением. Кстати, этот синенький скромный платочек мы хотим ввести в нашу постоянную коллекцию.

 

– Не думали ли вы о расширении сети за рубежом – с такой-то популярностью?

– Это достаточно дорогое, но главное – рискованное занятие. Два года реклама предлагает нам всем купить дешевые квартиры в Турции. Вы еще не купили? Вот и мы долго мечтали о магазине в Киеве. И что бы мы сейчас с ним делали? Понимаете, мы производим товар и готовы продать его партнерам по самой доступной цене. Но – партнерам. Всегда, всегда с другой стороны должен быть партнер, который, как записано в ГК, осуществляет предпринимательскую деятельность на свой страх и риск. Наш цикл от закупки пряжи до получения прибыли и так составляет 1,5 года. Это много. Именно поэтому в середине прошлого года мы сказали всем партнерам: мы вас любим, мы 20 лет всех ждали, работали на «длинных» условиях, но сейчас так больше не можем. Серьезные партнеры согласились, не очень – удивились. Сказали: ну как же так, мы вас пиарим, делаем рекламу. Это всегда умиляет – мы делаем вам рекламу. Не зарабатываем с помощью вашего товара, а делаем рекламу.

 

– Вы вообще имеете довольно жесткую репутацию среди своих партнеров.

– Мы не всегда сговорчивы, это так. Но до кризиса 2014 года были очень, очень сговорчивы. Я вам сейчас напомню вот что. В нашем городе когда-то было 20 текстильных предприятий, выжило в итоге три, а сопоставимы с нами по объемам – два. Почему остальные погибли? Они были очень сговорчивы. Долго тянули на себе социалку, думали, что вернется тот образ жизни и мыслей, как было при Советском Союзе – государство что-то там спишет, кому-то поможет. Вот команда управленцев до нас – она ведь имела все те же льготы, но в известной степени почивала на лаврах. И когда мы пришли сюда в 1995‑м, то на кассе висел амбарный замок, а зарплату выдавали платками. Мы ни разу зарплату не выдавали платками, ни разу ее не задержали.

 

– В условиях кризиса ТРЦ отчаянно ищут новые пути к кошельку покупателя – в частности, появились корнеры, ярмарки и целые галереи русских дизайнеров. Предлагали ли вам как «самому русскому» проекту что-нибудь интересное?

– Беспроигрышный вариант для всякого, кто хочет начать бизнес или продвигать ­проект – задать вопрос так, как задали его вы: вам интересно увеличить свои продажи? Какой же генеральный директор скажет «нет»? Он всегда скажет: да, конечно. Но дальше есть практический опыт. Конечно, было бы хорошо, если бы наша жизнь в праздники выглядела бы так же, как ярмарка в «Сибирском цирюльнике» Михалкова, – веселое гулянье с красной икрой, баранками и счастливыми людьми за прилавком. Но по ту сторону прилавка не механизмы, а люди, им нужно создать условия. Можно и хороводы водить на площади, но – летом. А зимой иногда минус двадцать, и чтобы померить нашу продукцию, женщина должна раздеться. Далее, входим в крупный универмаг. Прекрасный вариант – гипермаркет народных промыслов. Но наши продажи и продажи коллег при всем уважении несопоставимы, а мы вынуждены считать деньги каждую минуту. Конечно, хотелось бы арендовать 100 метров и вывесить почти весь ассортимент. Но по факту арендуем 30–40 метров и рады, что у нас есть хотя бы это. Ну и, конечно, нужно сказать про ярмарки. Например, сейчас на площади Революции в Москве стоит наш киоск. Это все очень красиво: зима, русские узоры. Я прошел, был горд, подивился. Но продавцов мне жаль. Просто потому, что вся эта ярмарочная роскошь – не для нашего климата.

 

– Мы же хотим, чтобы как в Европе.

– Дай бог Европе здоровья, но климат вроде бы начинает меняться. Скорее всего, мы с вами не увидим, как в Москве вырастут пальмы, но не исключено, что Германии придется утеплиться, а России – раздеться. Вот тогда и поговорим о массовых уличных ярмарках.

 

– Теперь уже понятно, что импортозамещение нам придется перенести и в части туризма. Уже сейчас популярны выезды выходного дня «с идеей» – расписать поднос в Жостово, сделать дымковскую игрушку. Вы готовы принимать толпы туристов?

– Через полтора года будем готовы. Вот в окно вы видите строящееся здание, там будет музей, демонстрационный зал, кафе, помещение для мастер-классов, кинолекторий, там же можно будет сделать платок своими руками. Впрочем, сегодня о том, как делается наш платок, не знает только ленивый – снято несколько фильмов, выпущены интервью, мы открыты для СМИ. Но что касается производства, то туда мы никого, кроме журналистов, не водим. Во-первых, по условиям техники безопасности. Во-вторых, отвлекать работников постоянными экскурсиями недопустимо. Однако, я уверен, мы станем популярным туристическим направлением – хотя бы потому, что наши платки нравятся всем. 

share tweet поделиться Email
Подпишитесь на новости
Свежий номер